Как британский юрист возродил завод «Ракета»
В 2010 году британский юрист Дэвид Хендерсон-Стюарт купил буквально умирающий часовой завод «Ракета» в Петергофе. На тот момент он не знал, чем кварцевые часы отличаются от механических, никогда не был ни на одном заводе и не сделал аудит перед покупкой. На предприятии тогда работали 30 пожилых часовщиков, стояли станки 1970-х годов. Денег у Дэвида хватило только на покупку.
Через 15 лет «Ракета» — прибыльный бизнес с люксовой линейкой Императорской Петергофской фабрики (ИПФ), собственными магазинами за границей и клиентами из числа первых лиц государств.
Историю возрождения «Ракеты» Дэвид рассказал на закрытой встрече бизнес-сообщества ЭВОЛЮТ. В этой статье — самое важное из его рассказа: ошибки, решения и выводы.
Историю возрождения «Ракеты» Дэвид рассказал на закрытой встрече бизнес-сообщества ЭВОЛЮТ. В этой статье — самое важное из его рассказа: ошибки, решения и выводы.
Человек, который не знал, как работают часы
Дэвид Хендерсон-Стюарт приехал в Россию в 2004 году как юрист международной компании. Планировал поработать пару лет и уехать, но задержался. После окончания контракта с банком решил больше не работать на кого-то, а заняться своим делом.
Дэвиду всегда нравился советский промышленный дизайн — понятный, честный, непохожий на западный. Тогда он решил перезапустить советский бренд. Выбор пал на часовой завод «Ракета».
Предприятие создали в 1961 году в честь полета Гагарина. Эта космическая история сразу зацепила Дэвида. Но когда он впервые пришел на завод, увидел пустые цеха, пыльные станки и горстку пожилых людей. В советское время здесь работали 7 тысяч человек, производили 5 миллионов часов в год. К 2010 году осталось 30 пожилых часовщиков. Им почти не платили, но они продолжали приходить на работу.
Дэвиду всегда нравился советский промышленный дизайн — понятный, честный, непохожий на западный. Тогда он решил перезапустить советский бренд. Выбор пал на часовой завод «Ракета».
Предприятие создали в 1961 году в честь полета Гагарина. Эта космическая история сразу зацепила Дэвида. Но когда он впервые пришел на завод, увидел пустые цеха, пыльные станки и горстку пожилых людей. В советское время здесь работали 7 тысяч человек, производили 5 миллионов часов в год. К 2010 году осталось 30 пожилых часовщиков. Им почти не платили, но они продолжали приходить на работу.
«Я никогда в жизни не был вообще ни на каком заводе. В часовом деле ничего не понимал, не видел разницы между кварцем и механикой. И даже не сделал минимальный аудит перед покупкой».
Дэвид просто не знал, насколько всё плохо, и просто начал действовать. Незнание стало его главным союзником.
Страна, которая стеснялась себя
Дэвид купил завод и готовился вдохнуть в него новую жизнь. Но первая же проблема оказалась глубже, чем он предполагал. Русские не хотели покупать отечественные часы. Даже близкие Дэвида говорили: «Мы тебя очень любим, но никогда не будем носить русские часы».
Иностранные туристы покупали советские часы, но как сувениры наравне с матрешками и шапками-ушанками. Этот рынок был крошечным. На нем бизнес не построить.
Иностранные туристы покупали советские часы, но как сувениры наравне с матрешками и шапками-ушанками. Этот рынок был крошечным. На нем бизнес не построить.
«Я не понимал, почему русские стесняются своей страны. Для нас, иностранцев, Россия — страна, которая сделала удивительные вещи и в истории, и в науке, и в музыке. Гагарина знает весь мир. Во Франции, если тебя приглашают на ужин, самый высокий шик — цитировать Достоевского».
Дэвид понял: проблема не в качестве часов. Проблема в том, что русские забыли о собственном великом наследии, а значит, о нем нужно напомнить.
Дэвид Хендерсон-Стюарт на выступлении в бизнес-сообществе ЭВОЛЮТ.
Пропаганда вместо рекламы
Денег на традиционный маркетинг не было. Все сбережения ушли на покупку завода. Реклама на телевидении, радио, баннеры — всё это стоило огромных сумм. Тогда Дэвид придумал другой подход.
«Мы выбрали путь провокаций, чтобы шокировать и заставить говорить о нас».
Он даже назвал себя директором по пропаганде. А на визитке текст был напечатан вверх ногами. Прочитать её можно было только если перевернуть.
Когда в 2014 году начались первые санкции, компания выпустила постер со слоганом «Мы вводим обратные санкции против американцев. Им теперь нельзя покупать наши часы». Пресса подхватила, соцсети взорвались репостами.
Когда в 2014 году начались первые санкции, компания выпустила постер со слоганом «Мы вводим обратные санкции против американцев. Им теперь нельзя покупать наши часы». Пресса подхватила, соцсети взорвались репостами.
«Самое главное — чтобы про нас говорили. Не важно, критикуют или хвалят. Важно, что обсуждают».
И это сработало. Люди начали говорить о «Ракете».
Деньги от друзей, а не от инвесторов
Внимание привлекли, но на развитие нужны были деньги, а их не было. Модернизация требовала огромных вложений. Дэвид обращался в разные инвестфонды, встречался с крупными бизнесменами. Все отказали.
С точки зрения классической инвестиционной логики покупка завода выглядела нерациональной: убыточное производство, изношенное оборудование, слабый спрос, забытый бренд.
Но Дэвид начал заражать людей идеей. Просил небольшие суммы. Кто-то давал 10 тысяч долларов, кто-то 50 тысяч. Оказалось, что многим состоятельным людям нравится быть частью чего-то красивого и исторического.
С точки зрения классической инвестиционной логики покупка завода выглядела нерациональной: убыточное производство, изношенное оборудование, слабый спрос, забытый бренд.
Но Дэвид начал заражать людей идеей. Просил небольшие суммы. Кто-то давал 10 тысяч долларов, кто-то 50 тысяч. Оказалось, что многим состоятельным людям нравится быть частью чего-то красивого и исторического.
«До сих пор наши инвесторы с небольшими долями, когда идут на бизнес-ужины, говорят только о «Ракете». И хотя у них огромные инвестиции в логистике и недвижимости, но они гордятся тем, что причастны к возрождению завода».
Старые станки и старая школа
Завод держался на 30 пожилых часовщиках.Денег почти не платили, но люди не уходили. Именно они спасли предприятие до прихода Дэвида. Часовщики — фанаты своего дела. Они могут часами говорить о зубьях на шестернях и приходить на работу, даже когда не платят.
Главный конструктор Людмила Яковлевна Войник —.уникальный человек во всем часовом мире. Ей 86 лет, более 60 из них отдала заводу. Она придумала механизм с обратным ходом стрелок, который потом стал бестселлером. Швейцарские специалисты, встречаясь с ней, говорили: «У нас таких специалистов нет».
Главный конструктор Людмила Яковлевна Войник —.уникальный человек во всем часовом мире. Ей 86 лет, более 60 из них отдала заводу. Она придумала механизм с обратным ходом стрелок, который потом стал бестселлером. Швейцарские специалисты, встречаясь с ней, говорили: «У нас таких специалистов нет».
Людмила Яковлевна знает каждый станок, каждую операцию. Здесь и далее источник изображения: сообщество «Часы "Ракета" I "Raketa" watches» в ВКонтакте.
Но пожилые часовщики уходят на заслуженный отдых, а знания нужно передавать молодым. В России больше нет часовых училищ. Поэтому на заводе организовали собственную школу. Дважды в неделю мастера занимаются с новичками. Сейчас на заводе уже много молодых сотрудников.
«Станки можно купить, а знания — нет. Их можно только передать от человека к человеку».
Но проблемы были не только с кадрами, но и с оборудованием. Швейцарские консультанты советовали выбросить старые станки и купить новые с ЧПУ. Один такой станок стоил полмиллиона долларов. И денег на это не было.
Сегодня 90% производства — советские станки. И это не слабость, а сила. В них нет иностранного программного обеспечения, которое могут отключить удаленно.
Тогда Дэвид решил сам разобраться с оборудованием и провёл несколько месяцев в цехах. Оказалось, станки хорошие. Проблемы были в обслуживании: неправильное масло, небрежная настройка. Когда это исправили, станки заработали как новые. И это дает неоспоримое преимущество — в эпоху санкций завод не зависит от западных производителей.
Дизайн не как у всех
Иностранцы хотели видеть на часах советскую символику — звезды, серп и молот. Русские просили «нормальные» часы, как у швейцарцев. Дэвид не пошёл ни за теми, ни за другими.
Он нашёл под станками архивы — сотни акварелей советских моделей. Из них отобрал самые необычные элементы, которые никто больше не делал.
Ноль вместо 12. Старые мастера объяснили это просто: время циклично. Каждый день начинается с нуля, как и каждый лунный цикл, каждый сезон. Сегодня этот ноль — визитная карточка «Ракеты».
Он нашёл под станками архивы — сотни акварелей советских моделей. Из них отобрал самые необычные элементы, которые никто больше не делал.
Ноль вместо 12. Старые мастера объяснили это просто: время циклично. Каждый день начинается с нуля, как и каждый лунный цикл, каждый сезон. Сегодня этот ноль — визитная карточка «Ракеты».
Круглые стрелки. Это не просто необычная форма, а отсылка к космосу. Большая круглая стрелка — минутная — символизирует Землю. Меньшая — часовая — символизирует Юпитер. Их скорости повторяют движение планет вокруг Солнца. Минутная стрелка делает полный оборот за час, часовая — за 12. Так же и в Солнечной системе: Земля совершает оборот вокруг Солнца за 1 год, Юпитер — за 12.
24-часовой циферблат. Обычные часы показывают только половину дня. В обычной жизни этого достаточно. Мы видим солнце и понимаем, утро сейчас или вечер. Но в космосе, на подводной лодке или за полярным кругом естественного освещения нет. Подводники месяцами не видят солнца, полярникам нужно отличать день от ночи, а в космосе сутки длятся 90 минут, поэтому нужен циферблат на 24 часа.
Обратный ход стрелок. Механизм придумала главный конструктор завода Людмила Яковлевна Войник. Эта модель стала хитом продаж. Она выделяется среди тысяч швейцарских и японских часов, где стрелки всегда идут не слева направо, а справа налево.
Надписи только по-русски. Даже на экспортных экземплярах. «Ракета», «Сделано в России» — покупатели за границей вынуждены запоминать эти слова. Дэвид сознательно отказался от латиницы: аутентичность важнее легкости чтения.
Отказ в России — успех в Европе
Дизайн нашли, производство наладили. Но встал новый вопрос: где продавать? В начале 2010-х российские магазины не хотели брать «Ракету». Чтобы поставить ее на полку, пришлось бы отказаться от какого-то зарубежного бренда. Ритейлеры не были к этому готовы. Тогда Дэвид с партнером поехали в Европу. За рубежом в русских часах увидели экзотику и свежий сторителлинг.
Помогли и пресс-туры. Дэвид приглашал журналистов в Петергоф. Журналисты писали восторженные статьи о заводе, о городе, о самом проекте. Так «Ракета» получила бесплатный, но очень эффективный пиар в западных медиа.
Но к тому моменту позиции бренда уже укрепились. Дэвид мог выбирать лучшие магазины и не соглашаться на любые условия — то, что в начале было бы удачей, теперь стало нормой.
Следующий шаг — собственные магазины. Интерьеры разработал российский дизайнер Гарри Нуриев, работавший с Balenciaga и Nike. Магазины «Ракеты» не похожи на обычные часовые бутики: строгий стиль, отсылки к космосу и заводу. Войдя в такой магазин, человек сразу попадает в мир бренда.
Помогли и пресс-туры. Дэвид приглашал журналистов в Петергоф. Журналисты писали восторженные статьи о заводе, о городе, о самом проекте. Так «Ракета» получила бесплатный, но очень эффективный пиар в западных медиа.
Но к тому моменту позиции бренда уже укрепились. Дэвид мог выбирать лучшие магазины и не соглашаться на любые условия — то, что в начале было бы удачей, теперь стало нормой.
Следующий шаг — собственные магазины. Интерьеры разработал российский дизайнер Гарри Нуриев, работавший с Balenciaga и Nike. Магазины «Ракеты» не похожи на обычные часовые бутики: строгий стиль, отсылки к космосу и заводу. Войдя в такой магазин, человек сразу попадает в мир бренда.
300 лет императорской истории
Завод «Ракета» в Петергофе, как оказалось, имеет трёхсотлетнюю историю. В 1721 году Пётр I основал гранильную фабрику для обработки драгоценных камней для императорского двора.
К 2000-м годам об этом факте почти никто не помнил. Когда Дэвид наткнулся на архивные документы, он понял: история — идеальная основа для создания часов, где каждая деталь имеет значение. До революции предприятие принадлежало императорам — а это был высший знак качества и доверия, доступный в ту эпоху.
Так родился часовой дом ИПФ — Императорская Петергофская Фабрика. Ручная гравировка, драгоценные металлы, каждый экземпляр собирается одним мастером от начала до конца. Цена часов начинается от 2 миллионов рублей.
Здесь компромиссы исключены. Детали механизма можно было бы гравировать лазером — быстрее, дешевле, и покупатель вряд ли заметил бы разницу. Но Дэвид выбрал ручную работу. Иначе это было бы уже не высокое часовое искусство.
Особый подход — и к подаркам. Сначала Дэвид отправлял часы знаменитостям, чтобы они их носили. Но со временем понял: чтобы изделие ценили по-настоящему, оно должно быть выбрано, а не получено. С тех пор «Ракета» не дарит часы — их приобретают ценители.
Сегодня ИПФ выбирают шейхи, коллекционеры, первые лица государств. Стратегическая цель — со временем занять место на уровне Patek Philippe. Такой путь, по расчетам Дэвида, займет 10–15 лет.
К 2000-м годам об этом факте почти никто не помнил. Когда Дэвид наткнулся на архивные документы, он понял: история — идеальная основа для создания часов, где каждая деталь имеет значение. До революции предприятие принадлежало императорам — а это был высший знак качества и доверия, доступный в ту эпоху.
Так родился часовой дом ИПФ — Императорская Петергофская Фабрика. Ручная гравировка, драгоценные металлы, каждый экземпляр собирается одним мастером от начала до конца. Цена часов начинается от 2 миллионов рублей.
Здесь компромиссы исключены. Детали механизма можно было бы гравировать лазером — быстрее, дешевле, и покупатель вряд ли заметил бы разницу. Но Дэвид выбрал ручную работу. Иначе это было бы уже не высокое часовое искусство.
Особый подход — и к подаркам. Сначала Дэвид отправлял часы знаменитостям, чтобы они их носили. Но со временем понял: чтобы изделие ценили по-настоящему, оно должно быть выбрано, а не получено. С тех пор «Ракета» не дарит часы — их приобретают ценители.
Сегодня ИПФ выбирают шейхи, коллекционеры, первые лица государств. Стратегическая цель — со временем занять место на уровне Patek Philippe. Такой путь, по расчетам Дэвида, займет 10–15 лет.
Главный урок — не торопиться
Сегодня «Ракета» — прибыльное предприятие. На заводе работают 120 сотрудников, 80% продаж приходится на Россию, ещё 20% — экспорт.
До 2022 года структура продаж была другой: 50 на 50. Экспорт не упал, просто перестал расти. Зато внутри страны продажи выросли — уход швейцарских брендов открыл окно возможностей.
В развитии компании главный враг — спешка. Дэвид не раз видел, как российские бренды за два года открывают десятки магазинов, а потом так же быстро исчезают. Lifestyle-бренды строятся десятилетиями. Эту ошибку он уже не повторит.
Сейчас Дэвид отошел от операционного управления. Его задача — не испортить то, что уже построено. Компания больше не ищет инвесторов: оборудование модернизировали, здание выкупили, завод работает стабильно.
До 2022 года структура продаж была другой: 50 на 50. Экспорт не упал, просто перестал расти. Зато внутри страны продажи выросли — уход швейцарских брендов открыл окно возможностей.
В развитии компании главный враг — спешка. Дэвид не раз видел, как российские бренды за два года открывают десятки магазинов, а потом так же быстро исчезают. Lifestyle-бренды строятся десятилетиями. Эту ошибку он уже не повторит.
Сейчас Дэвид отошел от операционного управления. Его задача — не испортить то, что уже построено. Компания больше не ищет инвесторов: оборудование модернизировали, здание выкупили, завод работает стабильно.
Что осталось за кадром
На встрече Дэвид рассказал ещё несколько деталей, которые не вошли в основной рассказ, но хорошо его дополняют.
О женщинах: «У нас в «Ракете» почти 65% сотрудников — женщины. Я понял, что в России на женщин можно реально полагаться. С мужчинами иногда сложнее».
О советском дизайне: «На Западе все знают про русский авангард. Советский дизайн очень яркий. Пылесос был похож на космический корабль!».
О санкциях: «Мы не зависим от Запада в комплектующих. Большинство из них производим сами. Конечно, санкции ограничивают экспорт, журналисты боятся писать о нас, так как могут потерять контракты с Rolex. Но те, кто уже писали, продолжают. Как только геополитика стабилизируется, будет новый рывок».
О времени: «Часы — единственная вещь, которую никто никогда не выбрасывает. Даже если вы их больше не носите. Их передают следующим поколениям. Потому что время — самое сакральное, что у нас есть».
В статье мы передали факты и выводы. Но живая встреча даёт больше: интонацию, эмоции, диалог с залом, вопросы, которые не приходят в голову при чтении. Это то, что невозможно упаковать в текст, но именно это превращает историю в личный опыт. Поэтому мы приглашаем вас на следующие встречи — чтобы слышать спикеров вживую и уносить с собой не только информацию, но и ощущение.
Встречи в ЭВОЛЮТ проходят каждый месяц. В них участвуют предприниматели, которые строят бизнес и готовы делиться опытом.
О женщинах: «У нас в «Ракете» почти 65% сотрудников — женщины. Я понял, что в России на женщин можно реально полагаться. С мужчинами иногда сложнее».
О советском дизайне: «На Западе все знают про русский авангард. Советский дизайн очень яркий. Пылесос был похож на космический корабль!».
О санкциях: «Мы не зависим от Запада в комплектующих. Большинство из них производим сами. Конечно, санкции ограничивают экспорт, журналисты боятся писать о нас, так как могут потерять контракты с Rolex. Но те, кто уже писали, продолжают. Как только геополитика стабилизируется, будет новый рывок».
О времени: «Часы — единственная вещь, которую никто никогда не выбрасывает. Даже если вы их больше не носите. Их передают следующим поколениям. Потому что время — самое сакральное, что у нас есть».
В статье мы передали факты и выводы. Но живая встреча даёт больше: интонацию, эмоции, диалог с залом, вопросы, которые не приходят в голову при чтении. Это то, что невозможно упаковать в текст, но именно это превращает историю в личный опыт. Поэтому мы приглашаем вас на следующие встречи — чтобы слышать спикеров вживую и уносить с собой не только информацию, но и ощущение.
Встречи в ЭВОЛЮТ проходят каждый месяц. В них участвуют предприниматели, которые строят бизнес и готовы делиться опытом.
Автор текста: Елена Грицкова
2026-09-16 12:19
Управление бизнесом